Кокаин Колумбийский Бор Cocaine Боливия

Я купил кокаин. Ах, да, поверьте мне, это была настоящая закладка! Мой диповский друг подсунул мне эту снежную радость, и я просто не смог устоять. Надо сказать, что я отважно проглотил свою первую марку наркотика не в школе, а дома, чтобы никто из родных не заподозрил ничего бомбического. Так что сначала все было нормально, я попросту лежал на своей тусовочной кровати и начал "травить" видюхой. Это был яркий и цветастый опыт, который я не забуду никогда, братухи.

В школе же, в тот день, я нарушил все возможные правила поведения и этикета. Когда мне зачитали дип-тему остатка от дискриминанта, и я встал у доски, я и в самом деле был на другой волне. Скорость взрывала мой кокосик, и я просто не контролировал свои действия. Вот такой дебил я был в тот день.

Когда я подошел к доске, я ударился яйцом об угол парты. Да-да, осторожнее, ребят, иначе можете обломать себе будущее. Я прошел своим маркером по доске, пытаясь написать что-то разумное, но в глазах моих одноклассников было видно полное непонимание. Ведь они не могли даже представить, что в моих карманах спрятана настоящая пластина с травкой. Я радовался своему секрету, доказывая всем, что я круче их всех, братишки.

Но вернемся к моей рассказухе. Время школьных перемен было для меня просто разделением чеков. Я прятался в укромном месте, чтобы забивать свое тело кокаином. Ведь многие думают, что это просто самое топовое наркотическое дерьмо на свете, но они не понимают на что способен один граммчик снега. Он меня вдохновлял, давал мне невидимые крылья, и я чувствовал себя круче всех.

Я разделился на две личности: одна в школе, другая вне ее стен. И это было абсолютно классно. Я наслаждался игрой, в которую ввязался, будучи учеником. Я был самым крутым наркоманом в младшей школе, и это тоже было неплохо, на самом деле.

Несмотря на всю свою снежную зависимость, я не могу сказать, что у меня все было прекрасно. Мои собственные родители даже не замечали, что с их любимым сыном что-то не так. Ведь они заботились только о том, чтобы я получил хорошую марку в дневнике. А я был довольно несмотря на мной, с моей кокосовой головой и всеми этими чеками, что я прятал в своем рюкзаке.

На шорах вот уже третий день бушует мой огонь. Все ходы записаны, океан грядущей ночи, и я готов в него погрузиться. Купил я как-то закладки, их взгляд привлек мой глаз. На моих деньгах это солнышко сверкало, и я решил его поймать. Закатил они их мне в масло, да такое, что и говорить не стоит. Под глаза я надвигался, как паровоз на контрастной шкале.

Вот сижу я такой, обдолбанный, и в голове уже начинают пускать парики. Дым заполнил эту комнату, а я от него ловлю все больше радости. Морф в крови колется, этаминал натрия взрывает мозг, и я счастлив, как никогда. Кто бы мог подумать, что это может быть так затягивающе. Попперс бьет в виски, но я не останавливаюсь.

Купил я себе билет в кино, идти туда было решено уже давно, еще до того, как я забабахался. Но так как же я мог пройти мимо кинотеатра, будучи на вершине своего наркотического блядства? Я сел в зал, а внутри все горит, словно лампочка перед смертью. Мухи барахтаются на экране, а моя голова уже совсем идет кругом. Айс в кармане тихо шуршит, и я знаю, что я скоро отведу его себе в туалете.

А вот и он – фильм начался. Мне даже страшно представить, как я вспомню его завтра… но сейчас я наслаждаюсь каждой секундой.

Герой фильма сражается со злодеями, а я вижу только искаженные фигуры на экране. Мои глаза горят, словно искры от коктейля моего сознания. Это не фильм, это погружение в собственную темноту. Я хочу кричать, но у меня нет голоса. Я хочу плакать, но у меня нет слез. Вместо этого я рассекаю воображаемых противников, сражаясь в своих мыслях.

И вот снова я в кино. Но я уже не помню, что я смотрю. Я только чувствую, как волны уносят меня все дальше и дальше. Каждый кадр – это новый удар ниже пояса, но я не останавливаюсь.

Они целуются на экране, а мои губы сухие, словно песок. Моя плоть желает соприкосновения, но вместо этого я только ощущаю морфий в жилах. Любовь для меня давно стала мертвой бабкой, замененной на химическое удовлетворение. Нет, я не могу заполучить эту любовь, но я могу заполучить килограммы наркоты. Ведь это то, что делает меня счастливым… или нет?

Конец сеанса – и я остаюсь сидеть один, вспоминая, что только что произошло. Мои мысли смешиваются с дымом, и я пытаюсь поймать хоть что-то, но все ускользает из рук. Я понимаю, что я забыл, что я смотрел, и это наполняет меня ужасом.

Я поднимаюсь из-за кресла, оставляя там кусочек своей души. Я оглядываюсь на зал, полный людей, которые задаются вопросом: "Кто этот парень?". Я сам не знаю ответа.

Так я шел по улицам, обдолбанный и бессознательный. Мир вокруг меня стал черно-белым, лица людей слились в одну массу. Я смотрю на них и вижу только отражение своего отчаяния. Мои шаги неуверенные, словно пьяные, и я теряю равновесие. Меня толкают, упиваясь моей слабостью, и я не могу им противостоять.

Айс продал меня. Я пытался бежать от него, но он всегда был рядом, вращая свои нити. Я был его рабом, и это меня убивало.

Вечер превратился в ночь, а ночь – в бесконечную тьму. Я оказался один в своей комнате, сидя перед зеркалом. Мое лицо искажено, словно я смотрю на себя через бутылку. Мои руки дрожат, а я не силен контролировать свое тело.

Я смотрю на себя в зеркале, и вижу только разбитую душу. Я хочу, чтобы все это закончилось – боль, страдание, одиночество. Рука тянется к лезвию, и я знаю, что это единственное решение. Но что-то остановило меня. Внезапно мое сердце закричало, что я еще не готов.

Я упал на кровать, заполнив ее своими слезами. Морфий впивается в мою кожу, словно иголки. Я проклинаю этот день, когда я впервые забабахался. Я проклинаю себя, что довел себя до такой жуткой зависимости. Но я знаю, что завтра я снова пойду за новой дозой.

Никогда не становись рабом своей зависимости. Никогда не дай этим субстанциям контролировать твою жизнь...